Колизей - История Древнего мира Колизей - История Древнего мира
Главная Контакты В избранное
    Страница 5 из 12«12345671112»
    Модератор форума: Баст 
    Форум » Общение :) » Увлечения » Литературная страничка
    Литературная страничка
    РимскийДата: Понедельник, 25.01.2010, 17:48 | Сообщение # 61
    Группа: Император
    Сообщений: 823
    Награды: 7
    Статус: Offline
    Стихи Владимира Высоцкого

    Мы вращаем Землю

    От границы мы Землю вертели назад -
    Было дело сначала, -
    Но обратно ее закрутил наш комбат,
    Оттолкнувшись ногой от Урала.

    Наконец-то нам дали приказ наступать,
    Отбирать наши пяди и крохи, -
    Но мы помним, как солнце отправилось вспять
    И едва не зашло на востоке.

    Мы не меряем Землю шагами,
    Понапрасну цветы теребя, -
    Мы толкаем ее сапогами -
    От себя, от себя!

    И от ветра с востока пригнулись стога,
    Жмется к скалам отара.
    Ось земную мы сдвинули без рычага,
    Изменив направление удара.

    Не пугайтесь, когда не на месте закат, -
    Судный день - это сказки для старших, -
    Просто Землю вращают куда захотят,
    Наши сменные роты на марше.

    Мы ползем, бугорки обнимаем,
    Кочки тискаем - зло, не любя,
    И коленями Землю толкаем -
    От себя, от себя!

    Здесь никто б не нашел, даже если б хотел,
    Руки кверху поднявших.
    Всем живым ощутимая польза от тел:
    Как прикрытье используем павших.

    Этот глупый свинец всех ли сразу найдет,
    Где настигнет - в упор или с тыла?
    Кто-то там, впереди, навалился на дот -
    И Земля на мгновенье застыла.

    Я ступни свои сзади оставил,
    Мимоходом по мертвым скорбя, -
    Шар земной я вращаю локтями -
    От себя, от себя!

    Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон,
    Принял пулю на вдохе, -
    Но на запад, на запад ползет батальон,
    Чтобы солнце взошло на востоке.

    Животом - по грязи, дышим смрадом болот,
    Но глаза закрываем на запах.
    Нынче по небу солнце нормально идет,
    Потому что мы рвемся на запад.

    Руки, ноги - на месте ли, нет ли, -
    Как на свадьбе росу пригубя,
    Землю тянем зубами за стебли -
    На себя! От себя!

    Мне судьба…

    Мне судьба — до последней черты, до креста
    Спорить до хрипоты (а за ней— немота),
    Убеждать и доказывать с пеной у рта,
    Что не то это вовсе, не тот и не та,
    Что лабазники врут про ошибки Христа,
    Что пока ещё в грунт не влежалась плита,
    Триста лет под татарами — жизнь ещё та:
    Маята трехсотлетняя и нищета,
    Что под властью татар жил Иван Калита,
    И что был не один, кто один против ста,
    И намерений добрых, и бунтов — тщета,
    Пугачёвщина, кровь, и опять — нищета.
    Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта -
    Повторю, даже в образе злого шута.
    Но не стоит предмет, да и тема не та:
    Суета всех сует — всё равно суета.
    Только чашу испить не успеть на бегу,
    Даже если разлить — всё равно не смогу.
    Или выплеснуть в наглую рожу врагу?
    Не ломаюсь, не лгу — всё равно не могу!
    На вертящемся гладком и скользком кругу
    Равновесье держу, изгибаюсь в дугу.
    Что же с чашею делать — разбить? Не могу.
    Потерплю и достойного подстерегу.
    Передам — и не надо держаться в кругу
    И в кромешную тьму, и в неясную згу.
    Другу передоверивши чашу, сбегу.
    Смог ли он её выпить — узнать не смогу.
    Я с сошедшими с круга пасусь на лугу.
    Я о чаше невыпитой здесь — ни гу-гу!
    Никому не скажу, при себе сберегу.
    А сказать — и затопчут меня па лугу.
    Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу -
    Может, кто-то когда-то поставит свечу
    Мне за голый мой нерв, на котором кричу,
    И весёлый манер, на котором шучу.
    Даже если сулят золотую парчу
    Или порчу грозят напустить — не хочу:
    На ослабленном нерве я не зазвучу,
    Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу.
    Лучше я загуляю, запью, заторчу,
    Всё, что ночью кропаю, в чаду растопчу,
    Лучше голову песне своей откручу -
    Но не буду скользить, словно пыль по лучу.
    Если всё-таки чашу испить мне судьба.
    Если музыка с песней не слишком груба,
    Если вдруг докажу, даже с пеной у рта,
    Я уйду и скажу,
    что не всё суета.

    «Здесь лапы у елей дрожат на весу...»

    Здесь лапы у елей дрожат на весу,
    Здесь птицы щебечут тревожно -
    Живешь в заколдованном диком лесу,
    Откуда уйти невозможно.

    Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
    Пусть дождем опадают сирени, -
    Все равно я отсюда тебя заберу
    Во дворец, где играют свирели!

    Твой мир колдунами на тысячи лет
    Укрыт от меня и от света, -
    И думаешь ты, что прекраснее нет,
    Чем лес заколдованный этот.

    Пусть на листьях не будет росы поутру,
    Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, -
    Все равно я отсюда тебя заберу
    В светлый терем с балконом на море!

    В какой день недели, в котором часу
    Ты выйдешь ко мне осторожно,
    Когда я тебя на руках унесу
    Туда, где найти невозможно?

    Украду, если кража тебе по душе, -
    Зря ли я столько сил разбазарил?!
    Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
    Если терем с дворцом кто-то занял!


     
    токиоДата: Понедельник, 25.01.2010, 20:12 | Сообщение # 62
    Группа: Всадники
    Сообщений: 499
    Награды: 1
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Бог с тобою бепардонная порода
    Хоть от дома,хоть от бога открестись.
    Дом на сваях, а у самого порога,
    Дремлет речка именуемая Стикс.
    Пьяный возчик, с перерезаною глоткой,
    Плюнул бранью вдруг по заспанным домам.
    И по всей реке, единственная лодка,
    Отвалила, в омерзительный туман.
    Мне то что, живу пока живётся,
    Жну да сею, не вдаваясь в век какой,
    Нитка дней моих всё тянется, не рвётся,
    почему то пропадая за рекой.
    Мне то что, да у загадочного деда,
    Что за речку перебрасывает нить.
    У меня к нему совсем другое дело,
    Что да как, да на словах не объяснить.
    Просто раз, когда в тумане из-за Стикса,
    Вдруг послышалось, что слышу речь свою.
    Будто сам к себе, от туда возвратился,
    Да таким, что сам себя не узнаю.

    Я не знаю кто это сочинил. Мы это под гитару напевали.


    токио
     
    БастДата: Понедельник, 25.01.2010, 20:22 | Сообщение # 63
    Группа: Император
    Сообщений: 3230
    Награды: 10
    Статус: Offline
    Quote (токио)
    Я не знаю кто это сочинил. Мы это под гитару напевали.

    Это Владимир Ланцберг...
    Самая красивая песня у него..для меня- это Алые паруса..Её хорошо петь у костра..когда очень романтическое настроение.

    А там за морями,
    Где бушуют бураны,
    Жила там девчонка
    С именем странным.
    И часто бывало:
    Она на просторе
    В мечтах уплывала
    В синее море.

    Алые паруса, алые паруса,
    Алые паруса, паруса.

    А там за морями,
    За синей чертою
    Жил парень отважный
    С открытой душою.
    Мечтал он о море,
    О странствиях дальних,
    Мечтал о походах
    В далекие страны.

    Осенней ночью,
    Когда все уснули,
    Зажглися на небе
    Миллиарды огней.
    И этой же ночью
    Свершилося чудо:
    Те парень с девчонкой
    Влюбились друг в друга.

    Детская малость..Но мне очень нравится.. smile



    Жизнь коротка, искусство вечно.

    Сообщение отредактировал Баст - Понедельник, 25.01.2010, 20:49
     
    токиоДата: Понедельник, 25.01.2010, 20:40 | Сообщение # 64
    Группа: Всадники
    Сообщений: 499
    Награды: 1
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Quote (Баст)
    Это Владимир Ланцберг
    А я его вживую слушал. Он в Калугу приезжал, а мы там учились, и путём шантажа и лести вырвали в профкоме билеты на его выступление.


    токио
     
    РимскийДата: Пятница, 29.01.2010, 20:24 | Сообщение # 65
    Группа: Император
    Сообщений: 823
    Награды: 7
    Статус: Offline
    Антону Павловичу Чехову - 150 лет...

    А вот как он праздновал один из юбилеев...

    МОЙ ЮБИЛЕЙ

    Юноши и девы!
    Три года тому назад я почувствовал присутствие того священного пламени, за которое был прикован к скале Прометей... И вот три года я щедрою рукою рассылаю во все концы моего обширного отечества свои произведения, прошедшие сквозь чистилище упомянутого пламени. Писал я прозой, писал стихами, писал на всякие меры, манеры и размеры, задаром и за деньги, писал во все журналы, но... увы!!!... мои завистники находили нужным не печатать моих произведений, а если и печатать, то непременно в «почтовых ящиках». Полсотни почтовых марок посеял я на «Ниве», сотню утопил в «Неве», с десяток пропалил на «Огоньке», пять сотен просадил на «Стрекозе». Короче: всех ответов из всех редакций получил я от начала моей литературной деятельности до сего дня ровно две тысячи! Вчера я получил последний из них, подобный по содержанию всем остальным. Ни в одном ответе не было даже и намека на «да». Юноши и девы! Материальная сторона каждой моей посылки в редакцию обходилась мне, по меньшей мере, в гривенник; следовательно, на литературное препровождение времени просадил я 200 руб. А ведь за 200 руб. можно купить лошадь! Доходов в год я имею 800 франков, только... Поймите!!! И я должен был голодать за то, что воспевал природу, любовь, женские глазки, за то, что пускал ядовитые стрелы в корыстолюбие надменного Альбиона; за то, что делился своим пламенем с... гг., писавшими мне ответы... Две тысячи ответов — двести с лишним рублей, и ни одного «да»! Тьфу! и вместе с тем поучительная материя. Юноши и девы! Праздную сегодня свой юбилей получения двухтысячного ответа, поднимаю бокал за окончание моей литературной деятельности и почиваю на лаврах. Или укажите мне на другого, получившего в три года столько же «нет», или становите меня на незыблемый пьедестал!
    Прозаический поэт
    1880

    Прикрепления: 4018378.jpg(53Kb)


     
    токиоДата: Воскресенье, 31.01.2010, 13:15 | Сообщение # 66
    Группа: Всадники
    Сообщений: 499
    Награды: 1
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Смешно и в то же время грустно.

    Исаак Бабель
    Одесские рассказы

    КОРОЛЬ

    Венчание кончилось, раввин опустился в кресло, потом он вышел из комнаты и увидел столы, поставленные во всю длину двора. Их было так много, что они высовывали свой хвост за ворота на Госпитальную улицу. Перекрытые бархатом столы вились по двору, как змеи, которым на брюхо наложили заплаты всех цветов, и они пели густыми голосами — заплаты из оранжевого и красного бархата.
    Квартиры были превращены в кухни. Сквозь закопченные двери било тучное пламя, пьяное и пухлое пламя. В его дымных лучах пеклись старушечьи лица, бабьи тряские подбородки, замусоленные груди. Пот, розовый, как кровь, розовый, как пена бешеной собаки, обтекал эти груды разросшегося, сладко воняющего человечьего мяса. Три кухарки, не считая судомоек, готовили свадебный ужин, и над ними царила восьмидесятилетняя Рейзл, традиционная, как свиток торы, крохотная и горбатая.
    Перед ужином во двор затесался молодой человек, неизвестный гостям. Он спросил Беню Крика. Он отвел Беню Крика в сторону.
    — Слушайте, Король, — сказал молодой человек, — я имею вам сказать пару слов. Меня послала тетя Хана с Костецкой…
    — Ну, хорошо, — ответил Беня Крик, по прозвищу Король, — что это за пара слов?
    — В участок вчера приехал новый пристав, велела вам сказать тетя Хана…
    — Я знал об этом позавчера, — ответил Беня Крик. — Дальше.
    — Пристав собрал участок и оказал участку речь…
    — Новая метла чисто метет, — ответил Беня Крик. — Он хочет облаву. Дальше…
    — А когда будет облава, вы знаете. Король?
    — Она будет завтра.
    — Король, она будет сегодня.
    — Кто сказал тебе это, мальчик?
    — Это сказала тетя Хана. Вы знаете тетю Хану?
    — Я знаю тетю Хану. Дальше.
    — …Пристав собрал участок и сказал им речь. «Мы должны задушить Беню Крика, — сказал он, — потому что там, где есть государь император, там нет короля. Сегодня, когда Крик выдает замуж сестру и все они будут там, сегодня нужно сделать облаву…»
    — Дальше.
    — …Тогда шпики начали бояться. Они сказали: если мы сделаем сегодня облаву, когда у него праздник, так Беня рассерчает, и уйдет много крови. Так пристав сказал — самолюбие мне дороже…
    — Ну, иди, — ответил Король.
    — Что сказать тете Хане за облаву.
    — Скажи: Беня знает за облаву.
    И он ушел, этот молодой человек. За ним последовали человека три из Бениных друзей. Они сказали, что вернутся через полчаса. И они вернулись через полчаса. Вот и все.
    За стол садились не по старшинству. Глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность. И не по богатству. Подкладка тяжелого кошелька сшита из слез.
    За столом на первом месте сидели жених с невестой. Это их день. На втором месте сидел Сендер Эйхбаум, тесть Короля. Это его право. Историю Сендера Эйхбаума следует знать, потому что это не простая история.
    Как сделался Беня Крик, налетчик и король налетчиков, зятем Эйхбаума? Как сделался он зятем человека, у которого было шестьдесят дойных коров без одной? Тут все дело в налете. Всего год тому назад Беня написал Эйхбауму письмо.
    «Мосье Эйхбаум, — написал он, — положите, прошу вас, завтра утром под ворота на Софийевскую, 17, — двадцать тысяч рублей. Если вы этого не сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано, и вся Одесса будет о вас говорить. С почтением Беня Король».
    Три письма, одно яснее другого, остались без ответа. Тогда Беня принял меры. Они пришли ночью — девять человек с длинными палками в руках. Палки были обмотаны просмоленной паклей. Девять пылающих звезд зажглись на скотном дворе Эйхбаума. Беня отбил замки у сарая и стал выводить коров по одной. Их ждал парень с ножом. Он опрокидывал корову с одного удара и погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели факелы, как огненные розы, и загремели выстрелы. Выстрелами Беня отгонял работниц, сбежавшихся к коровнику. И вслед за ним и другие налетчики стали стрелять в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека. И вот, когда шестая корова с предсмертным мычанием упала к ногам Короля, тогда во двор в одних кальсонах выбежал Эйхбаум и спросил:
    — Что с этого будет, Беня?
    — Если у меня не будет денег — у вас не будет коров, мосье Эйхбаум. Это дважды два.
    — Зайди в помещение, Беня.
    И в помещении они договорились. Зарезанные коровы были поделены ими пополам. Эйхбауму была гарантирована неприкосновенность и выдано в том удостоверение с печатью. Но чудо пришло позже.
    Во время налета, в ту грозную ночь, когда мычали подкалываемые коровы, и телки скользили в материнской крови, когда факелы плясали, как черные девы, и бабы-молочницы шарахались и визжали под дулами дружелюбных браунингов, — в ту грозную ночь во двор выбежала в вырезной рубашке дочь старика Эйхбаума — Циля. И победа Короля стала его поражением.
    Через два дня Беня без предупреждения вернул Эйхбауму все забранные деньги и после этого явился вечером с визитом. Он был одет в оранжевый костюм, под его манжеткой сиял бриллиантовый браслет; он вошел в комнату, поздоровался и попросил у Эйхбаума руки его дочери Цили. Старика хватил легкий удар, но он поднялся. В старике было еще жизни лет на двадцать.
    — Слушайте, Эйхбаум, — сказал ему Король, — когда вы умрете, я похороню вас на первом еврейском кладбище, у самых ворот. Я поставлю вам, Эйхбаум, памятник из розового мрамора. Я сделаю вас старостой Бродской синагоги. Я брошу специальность, Эйхбаум, и поступлю в ваше дело компаньоном. У нас будет двести коров, Эйхбаум. Я убью всех молочников, кроме вас. Вор не будет ходить по той улице, на которой вы живете. Я выстрою вам дачу на шестнадцатой станции… И вспомните, Эйхбаум, вы ведь тоже не были в молодости раввином. Кто подделал завещание, не будем об этом говорить громко?.. И зять у вас будет Король, не сопляк, а Король, Эйхбаум…
    И он добился своего, Беня Крик, потому что он был страстен, а страсть владычествует над мирами. Новобрачные прожили три месяца в тучной Бессарабии, среди винограда, обильной пищи и любовного пота. Потом Беня вернулся в Одессу для того, чтобы выдать замуж сорокалетнюю сестру свою Двойру, страдающую базедовой болезнью. И вот теперь, рассказав историю Сендера Эйхбаума, мы можем вернуться на свадьбу Двойры Крик, сестры Короля.
    На этой свадьбе к ужину подали индюков, жареных куриц, гусей, фаршированную рыбу и уху, в которой перламутром отсвечивали лимонные озера. Над мертвыми гусиными головками покачивались цветы, как пышные плюмажи. Но разве жареных куриц выносит на берег пенистый прибой одесского моря?
    Все благороднейшее из нашей контрабанды, все, чем славна земля из края в край, делало в ту звездную, в ту синюю ночь свое разрушительное, свое обольстительное дело. Нездешнее вино разогревало желудки, сладко переламывало ноги, дурманило мозги и вызывало отрыжку, звучную, как призыв боевой трубы. Черный кок с «Плутарха», прибывшего третьего дня из Порт-Саида, вынес за таможенную черту пузатые бутылки ямайского рома, маслянистую мадеру, сигары с плантаций Пирпонта Моргана и апельсины из окрестностей Иерусалима. Вот что выносит на берег пенистый прибой одесского моря, вот что достается иногда одесским нищим на еврейских свадьбах. Им достался ямайский ром на свадьбе Двойры Крик, и поэтому, насосавшись, как трефные свиньи, еврейские нищие оглушительно стали стучать костылями. Эйхбаум, распустив жилет, сощуренным глазом оглядывал бушующее собрание и любовно икал. Оркестр играл туш. Это было как дивизионный смотр. Туш — ничего кроме туша. Налетчики, сидевшие сомкнутыми рядами, вначале смущались присутствием посторонних, но потом они разошлись. Лева Кацап разбил на голове своей возлюбленной бутылку водки. Моня Артиллерист выстрелил в воздух. Но пределов своих восторг достиг тогда, когда, по обычаю старины, гости начали одарять новобрачных. Синагогальные шамесы, вскочив на столы, выпевали под звуки бурлящего туша количество подаренных рублей и серебряных ложек. И тут друзья Короля показали, чего стоит голубая кровь и неугасшее еще молдаванское рыцарство. Небрежным движением руки кидали они на серебряные подносы золотые монеты, перстни, коралловые нити.
    Аристократы Молдаванки, они были затянуты в малиновые жилеты, их плечи охватывали рыжие пиджаки, а на мясистых ногах лопалась кожа цвета небесной лазури. Выпрямившись во весь рост и выпячивая животы, бандиты хлопали в такт музыки, кричали «горько» и бросали невесте цветы, а она, сорокалетняя Двойра, сестра Бени Крика, сестра Короля, изуродованная болезнью, с разросшимся зобом и вылезающими из орбит глазами, сидела на горе подушек рядом с щуплым мальчиком, купленным на деньги Эйхбаума и онемевшим от тоски.
    Обряд дарения подходил к концу, шамесы осипли и контрабас не ладил со скрипкой. Над двориком протянулся внезапно легкий запах гари.
    — Беня, — сказал папаша Крик, старый биндюжник, слывший между биндюжниками грубияном, — Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается, что у нас горит сажа…
    — Папаша, — ответил Король пьяному отцу, — пожалуйста, выпивайте и закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей…
    И папаша Крик последовал совету сына. Он закусил и выпил. Но облачко дыма становилось все ядовитее. Где-то розовели уже края неба. И уже стрельнул в вышину узкий, как шпага, язык пламени. Гости, привстав, стали обнюхивать воздух, и бабы их взвизгнули. Налетчики переглянулись тогда друг с другом. И только Беня, ничего не замечавший, был безутешен.
    — Мине нарушают праздник, — кричал он, полный отчаяния, — дорогие, прошу вас, закусывайте и выпивайте…
    Но в это время во дворе появился тот самый молодой человек, который приходил в начале вечера.
    — Король, — сказал он, — я имею вам сказать пару слов…
    — Ну, говори, — ответил Король, — ты всегда имеешь в запасе пару слов…
    — Король, — произнес неизвестный молодой человек и захихикал, — это прямо смешно, участок горит, как свечка…
    Лавочники онемели. Налетчики усмехнулись. Шестидесятилетняя Манька, родоначальница слободских бандитов, вложив два пальца в рот, свистнула так пронзительно, что ее соседи покачнулись.
    — Маня, вы не на работе, — заметил ей Беня, — холоднокровней, Маня…
    Молодого человека, принесшего эту поразительную новость, все еще разбирал смех.
    — Они вышли с участка человек сорок, — рассказывал он, двигая челюстями, — и пошли на облаву; так они отошли шагов пятнадцать, как уже загорелось… Побежите смотреть, если хотите…
    Но Беня запретил гостям идти смотреть на пожар. Отправился он с двумя товарищами. Участок исправно пылал с четырех сторон. Городовые, тряся задами, бегали по задымленным лестницам и выкидывали из окон сундуки. Под шумок разбегались арестованные. Пожарные были исполнены рвения, но в ближайшем кране не оказалось воды. Пристав — та самая метла, что чисто метет, — стоял на противоположном тротуаре и покусывал усы, лезшие ему в рот. Новая метла стояла без движения. Беня, проходя мимо пристава, отдал ему честь по-военному.
    — Доброго здоровьичка, ваше высокоблагородие, — сказал он сочувственно. — Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар…
    Он уставился на горящее здание, покачал головой и почмокал губами:
    — Ай-ай-ай…
    А когда Беня вернулся домой — во дворе потухали уже фонарики и на небе занималась заря. Гости разошлись, и музыканты дремали, опустив головы на ручки своих контрабасов. Одна только Двойра не собиралась спать. Обеими руками она подталкивала оробевшего мужа к дверям их брачной комнаты и смотрела на него плотоядно, как кошка, которая, держа мышь во рту, легонько пробует ее зубами.


    токио
     
    РимскийДата: Воскресенье, 31.01.2010, 16:03 | Сообщение # 67
    Группа: Император
    Сообщений: 823
    Награды: 7
    Статус: Offline
    Quote (токио)
    Смешно и в то же время грустно.

    Да...и так говорить могут только в Одессе.
    Quote
    ..— Скажи: Беня знает за облаву.

    Quote
    — Мине нарушают праздник,

    thumbup smile


     
    РимскийДата: Среда, 10.02.2010, 20:19 | Сообщение # 68
    Группа: Император
    Сообщений: 823
    Награды: 7
    Статус: Offline
    Борис Пастернак


    Во всем мне хочется дойти
    До самой сути.
    В работе, в поисках пути,
    В сердечной смуте.

    До сущности протекших дней,
    До их причины,
    До оснований, до корней,
    До сердцевины.

    Всё время схватывая нить
    Судеб, событий,
    Жить, думать, чувствовать, любить,
    Свершать открытья.

    О, если бы я только мог
    Хотя отчасти,
    Я написал бы восемь строк
    О свойствах страсти.

    О беззаконьях, о грехах,
    Бегах, погонях,
    Нечаянностях впопыхах,
    Локтях, ладонях.

    Я вывел бы ее закон,
    Ее начало,
    И повторял ее имен
    Инициалы.

    Я б разбивал стихи, как сад.
    Всей дрожью жилок
    Цвели бы липы в них подряд,
    Гуськом, в затылок.

    В стихи б я внес дыханье роз,
    Дыханье мяты,
    Луга, осоку, сенокос,
    Грозы раскаты.

    Так некогда Шопен вложил
    Живое чудо
    Фольварков, парков, рощ, могил
    В свои этюды.

    Достигнутого торжества
    Игра и мука -
    Натянутая тетива
    Тугого лука.

    КОГДА РАЗГУЛЯЕТСЯ

    Большое озеро как блюдо.
    За ним — скопленье облаков,
    Нагроможденных белой грудой
    Суровых горных ледников.

    По мере смены освещенья
    И лес меняет колорит.
    То весь горит, то черной тенью
    Насевшей копоти покрыт.

    Когда в исходе дней дождливых
    Меж туч проглянет синева,
    Как небо празднично в прорывах,
    Как торжества полна трава!

    Стихает ветер, даль расчистив,
    Разлито солнце по земле.
    Просвечивает зелень листьев,
    Как живопись в цветном стекле.

    B церковной росписи оконниц
    Так в вечность смотрят изнутри
    В мерцающих венцах бессонниц
    Святые, схимники, цари.

    Как будто внутренность собора —
    Простор земли, и чрез окно
    Далекий отголосок хора
    Мне слышать иногда дано.

    Природа, мир, тайник вселенной,
    Я службу долгую твою,
    Объятый дрожью сокровенной,
    B слезах от счастья отстою.

    НЕЖНОСТЬ

    Ослепляя блеском,
    Вечерело в семь.
    С улиц к занавескам
    Подступала темь.
    Люди - манекены,
    Только страсть с тоской
    Водит по Вселенной
    Шарящей рукой.
    Сердце под ладонью
    Дрожью выдает
    Бегство и погоню,
    Трепет и полет.
    Чувству на свободе
    Вольно налегке,
    Точно рвет поводья
    Лошадь в мундштуке.


     
    БастДата: Среда, 10.02.2010, 21:03 | Сообщение # 69
    Группа: Император
    Сообщений: 3230
    Награды: 10
    Статус: Offline
    Quote (Римский)
    О, если бы я только мог
    Хотя отчасти,
    Я написал бы восемь строк
    О свойствах страсти.

    Просто с надрывом...иступленно...Мне нравится! smile Я учила Пастернака в 10 классе..запомнила это стихотворение навсегда.

    Любить иных тяжелый крест,
    А ты прекрасна без извилин,
    И прелести твоей секрет
    Разгадке жизни равносилен.

    Весною слышен шорох снов
    И шелест новостей и истин.
    Ты из семьи таких основ.
    Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

    Легко проснуться и прозреть,
    Словесный сор из сердца вытрясть
    И жить, не засоряясь впредь.
    Все это — не большая хитрость.


    И еще одно...
    Она

    Я знаю женщину: молчанье,
    Усталость горькая от слов,
    Живет в таинственном мерцаньи
    Ее расширенных зрачков.

    Ее душа открыта жадно
    Лишь медной музыке стиха,
    Пред жизнью дольней и отрадной
    Высокомерна и глуха.

    Неслышный и неторопливый,
    Так странно плавен шаг ее,
    Назвать нельзя ее красивой,
    Но в ней все счастие мое.

    Когда я жажду своеволий
    И смел и горд — я к ней иду
    Учиться мудрой сладкой боли
    В ее истоме и бреду.

    Она светла в часы томлений
    И держит молнии в руке,
    И четки сны ее, как тени
    На райском огненном песке.


    Жизнь коротка, искусство вечно.
     
    токиоДата: Среда, 10.02.2010, 22:34 | Сообщение # 70
    Группа: Всадники
    Сообщений: 499
    Награды: 1
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Quote (Баст)
    Любить иных тяжелый крест, А ты прекрасна без извилин, И прелести твоей секрет Разгадке жизни равносилен.

    Возможно я не романтичен, но не могу сдержаться:Любить иных тяжелый крест,
    А ты прекрасна,... без извилин, surprised
    И прелести твоей секрет
    Разгадке жизни равносилен.
    после такого на месте девушки я не стал бы слушать остального.


    токио
     
    БастДата: Среда, 10.02.2010, 23:12 | Сообщение # 71
    Группа: Император
    Сообщений: 3230
    Награды: 10
    Статус: Offline
    Quote (токио)
    без извилин, surprised

    Ты абсолютно не романтичен... sad
    Там нет никаких запятых..Токио!!! ты прекрасна без извилин!!! Значит без червоточины...без изъяна....И еще.Когда начинают ВИЛЯЯ описывать красоту девушки- ты такая да растакая- да разэдакая- вот тогда хочется развернуться и уйти... В любви много слов не нужно.


    Жизнь коротка, искусство вечно.

    Сообщение отредактировал Баст - Среда, 10.02.2010, 23:13
     
    токиоДата: Среда, 10.02.2010, 23:52 | Сообщение # 72
    Группа: Всадники
    Сообщений: 499
    Награды: 1
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Но в моей редакции появился более глубокий смысл нежели в первоисточнике. tongue Опять же "научности" прибавилось, действительно почему очень умные мужчины часто предпочитают женщин " без извилин". smile
    Quote (Баст)
    В любви много слов не нужно.

    В этом ты наверное права, но мудрость веков утверждает, что женщины любят ушами. Вывод ты Баст нигилистка-отрицаешь опыт прошлых поколений tongue


    токио
     
    БастДата: Четверг, 11.02.2010, 17:58 | Сообщение # 73
    Группа: Император
    Сообщений: 3230
    Награды: 10
    Статус: Offline
    Quote (токио)
    почему очень умные мужчины часто предпочитают женщин " без извилин".

    Ну-ка, ну-ка....например? biggrin Есть такая пословица: каждому мужчине достается женщина, достойная его ума. Кажется, это в тему.

    Quote (токио)
    женщины любят ушами. Вывод ты Баст нигилистка-отрицаешь опыт прошлых поколений tongue

    Уши конечно, не последнее дело. smile Просто дело в значимости некоторых слов. И особенно - кем они были произнесены.

    "Получая комплимент, человек неосознанно стремится оправдать ожидания, что формирует ответную симпатию к вам, снимает его психологическую защиту и закрытость.
    В деловом разговоре комплимент настраивает партнера на взаимную симпатию, доверие и приятные отношения, создает чувство надежности, желание ответить взаимностью, формируя хорошее впечатление о вас. Кроме того, комплимент помогает снять сопротивление вашего оппонента, настраивает его на согласие и сотрудничество и создает неосознанное желание идти на уступки. А при первой встрече комплимент — самое удачное начало разговора и лучший способ поднять настроение будущего партнера или клиента, да и себе тоже.

    Комплименты бывают трех видов. Первый их вид — когда мы хвалим не самого человека, а то, что ему дорого: фирму, где он работает, ее успехи, известность и т. п.
    Второй вид — это комплименты, когда мы даем собеседнику маленький «минус», а потом большой «плюс». После «минуса» собеседник теряется и готов уже возражать, но в этот момент на контрасте вы говорите для него нечто очень лестное. Психологи считают такой комплимент наиболее эмоциональным и запоминающимся, но, как все сильно действующее, он довольно рискован. Если «минус» окажется сильнее «плюса», последствия для вас могут оказаться крайне нежелательными.
    Третий вид комплиментов состоит в том, что вы сравниваете вашего собеседника с чем-нибудь для вас очень дорогим. Например: «Я бы очень хотел иметь своим сыном такого ответственного человека, как вы». Этот вид комплимента самый тонкий и наиболее приятный для собеседника. Но границы его использования довольно узки. Чтобы он не выглядел искусственным, во-первых, необходимо наличие близких и доверительных отношений между собеседниками. И, во-вторых, собеседник должен знать, сколь важно для нас то, с чем мы сравниваем.

    Есть еще одна форма комплимента, способная вызвать положительные эмоции даже у тех, кто занимает по отношению к вам крайне отрицательную позицию. Эта форма называется «комплимент на фоне антикомплимента самому себе». Усиленное воздействие такого комплимента связано с тем, что он вызывает удовлетворение сразу двух потребностей вашего собеседника:
    — в усовершенствовании какой-то его черты характера, способности, привычки, умения;
    — в реализации его установки на критику партнера по деловому разговору.
    Противопоказаний комплиментам практически нет. ......... biggrin

    А про нигилистку я не обижаюсь.Отвечу стихами...Автор Дмитрий Сучков.
    Я не скажу дешевых комплиментов,
    И от других их слушать не спеши,
    Ведь им цена всего то пару центов.
    Они - пустые звуки для души.

    Душа, она когда к другой стремится,
    Ей не нужны притворные слова,
    Она в объятьях лучше насладится,
    Ей поцелуи слаще чем хвала.

    Но как же отличить пустые звуки,
    От чистых, искренних, правдивых фраз,
    Померкнут первые, лишь ты протянешь руки,
    Вторые засверкают как алмаз.


    Жизнь коротка, искусство вечно.
     
    токиоДата: Четверг, 11.02.2010, 18:23 | Сообщение # 74
    Группа: Всадники
    Сообщений: 499
    Награды: 1
    Замечания: 0%
    Статус: Offline
    Quote (Баст)
    Второй вид — это комплименты, когда мы даем собеседнику маленький «минус», а потом большой «плюс».

    Ты думаешь что ты одна такая замечательная и превликательная
    Ты думаешь что ты одна такая красивая и независимая
    Ты думаешь как же мне повезло с тобой
    Вот чего нет, того нет..........

    Это не ты
    Это я так думаю tongue
    Я правильно понял? smile


    токио

    Сообщение отредактировал токио - Четверг, 11.02.2010, 18:24
     
    БастДата: Четверг, 11.02.2010, 21:31 | Сообщение # 75
    Группа: Император
    Сообщений: 3230
    Награды: 10
    Статус: Offline
    Quote (токио)
    Это не ты
    Это я так думаю tongue
    Я правильно понял? smile

    Ты всё понял правильно.


    Сегодня ДР отмечает замечательный детский писатель ВИТАЛИЙ БИАНКИ! Столько тепла и добра в его рассказах. и все животные у него какие то человечные что ли.. smile Да и люди тоже...неплохие. Ставлю свой любимый детский рассказ. Почему любимый? Из-за имени! Мне этот рассказ сначала мама читала и дразнила:"Аришка- это как Иришка.." tongue

    Аришка-Трусишка

    Колхозницы Федоры дочурку все Аришкой-Трусишкой звали. До того трусливая была девчонка, -- ну просто ни шагу от матери! И в хозяйстве от неё никакой помощи.
    - Слышь, Аришка, -- скажет бывало мать, -- возьми ведёрочко, натаскай из пруда воды в корыто: постираться надо. Аришка уж губы надула:
    - Да-а!.. В пруду лягушки...
    - Ну и пусть лягушки. Тебе что?
    - А они прыгучие. Я их боюсь.

    Натаскает Федора воды сама, бельё постирает:
    - Поди, доченька, на чердаке бельё посушиться развесь.
    - Да-а!.. На чердаке паук.
    - Ну и пусть паук.
    - Он ползучий. Я его боюсь.

    Махнёт Федора рукой на дочь, сама на чердак полезет:
    - А ты, Аришка, пока хоть в чулан сходи, молока крынку принеси.
    - Да-а!.. А в чулане мыши...
    - А хоть бы и так! Не съедят они тебя.
    - Они хвостатые. Я их боюсь.

    Ну что с такой трусишкой поделаешь?!

    Раз летом убирали колхозники сено на дальнем покосе небольшом лесу. Аришка от матери ни на шаг, цепляется за юбку, работать не даёт. Вот Федора и придумала:
    - Ты бы, девушка, в лес сходила по малину. Тут в лесу страсть сколько малины. Хоть лукошко набери.

    Аришка -- первая в колхозе сластёна. К ягодам липнет, как муха к сахару.
    - Где, маменька, где тут малинка?
    - Да вон на опушке. Идём, покажу. Как увидала Аришка на кустах красные ягоды, так к ним и кинулась.
    - Далёко-то в лес не ходи, доченька, -- наставляла Федора. -- А напугаешься чего, меня кличь. Я тут рядом буду, никуда не уйду.

    Славно поработалось в тот день Федоре: ни разу ее из лесу Аришка не окликнула. Пришло время полдничать. Только собралась Федора за дочуркой в лес, глядь -- Аришка сама идёт. Все щёки у неё в малиновом соку, а в руках -- полное лукошко ягоды.
    - Умница, доченька! -- обрадовалась Федора. -- И где же это ты столько много ягоды набрала?
    - А там подальше, за ручьём, в большом малиннике.
    - Ишь расхрабрилась, куда забрела! Говорила ведь я тебе: далёко в лес не заходи. Как там тебя звери не съели?
    - Какие там звери! -- смеётся Аришка. -- Один медвежонок всего и был.

    Тут уж Федоре пришёл черёд пугаться:
    - Как... медвежонок?.. Какой такой медвежонок?..
    - Да смешной такой, хорошенький. Мохнатый весь, носик чёрненький, а глазки зелёные-зелёные!
    - Батюшки-светы! И ты не испугалась?
    - И не подумала! Я ему: "Здравствуй, Мишук!" А он, бедненький, напугался, да на дерево от меня. Я ему кричу: "Слазь, Мишенька, слазь! Дай только поглажу!" А он выше да выше. Так и не слез ко мне. Поди, и сейчас на том дереве сидит, с перепугу-то.

    У Федоры так сердце и оборвалось:
    - А в кустах, доченька, никого там не приметила?
    - Был кто-то, ходил, сучьями потрескивал да всё ворчал толстым голосом. Тоже, верно, малинку собирал. Уж я звала-звала: "Дяденька, пособи медвежонка поймать!" Да не вышел он ко мне.
    - Дитя неразумное! -- всплеснула руками Федора. -- Да ведь это не иначе, как сама медведиха кругом ходила, своего медвежонка берегла! Да как только она тебя насмерть не разорвала!

    А колхозники, как такое услыхали, сейчас подхватили кто топор, кто вилы -- да в лес! В малиннике за ручьём и на самом деле нашли медведицу. Только она им не далась, ушла от них с другим своим медвежонком. А того медвежонка, что на дерево залез, колхозники изловили и Аришке в подарок на ремешке привели.

    Случилось это всё в прошлом году. Теперь медвежонок в большого медведя вырос, а от Аришки ни на шаг, как бывало Аришка от матери. Сама Аришка всё ещё маленькая, только ещё в первый класс пошла, и над партой её чуть видно. Но Мишука своего нисколько не боится, хоть он вон какое страшилище вырос: лошади от него шарахаются и трактор на дыбы становится.

    Нынче уж Федорину дочурку никто Аришкой-Трусиш-кой не зовет, все Аришей-с-Мишей величают. Она старательная такая стала, всем девчонкам в пример, матери помощница. И за водой на пруд, и в погреб, и на чердак ходит. Вот и пойми её, чего она раньше мышей боялась!

    Прикрепления: 8874853.jpg(76Kb)


    Жизнь коротка, искусство вечно.
     
    Форум » Общение :) » Увлечения » Литературная страничка
    Страница 5 из 12«12345671112»
    Поиск:
    © 2008-2013 Карта сайта 27.04.2017, 18:02